В зале IMAX торгового центра Mall of Scandinavia в Стокгольме изображение застыло за пятнадцать минут до конца трёхчасового полотна. Зрители, пришедшие на «Одиссею» Кристофера Нолана, покинули кресла, так и не узнав, чем завершилось возвращение Одиссея на Итаку. Почти одновременно в Уппсале сеанс прервался на час раньше финала — экран погас, и публику попросили разойтись. В Мальмё, где картину показывали с 70-миллиметровой плёнки, проектор остановился из-за отказа вентилятора. Представители сети Filmstaden позднее пояснили, что речь идёт о трёх независимых технических сбоях, не связанных ни с оборудованием, ни с самой лентой. Но для зрителей, выкладывавших за билеты суммы, сопоставимые с ценой небольшого путешествия, эти минуты стали частью коллективного опыта — почти ритуального ожидания чуда от режиссёра, который превратил поход в кино в событие, требующее почти паломничества.

Сама «Одиссея» тем временем совершала путешествие иного рода. За первый уикенд картина собрала 264,1 миллиона долларов по всему миру, став самым кассовым дебютом в фильмографии Нолана и обойдя даже «Тёмного рыцаря: Возрождение легенды». В Северной Америке лента заработала 124,5 миллиона, а на международных рынках — 139,6 миллиона, причём более половины сборов обеспечили залы большого формата. IMAX-сеансы принесли 51,8 миллиона долларов, а легендарные 70-миллиметровые копии, доступные лишь в 41 кинозале планеты, дали в среднем по 153 тысячи долларов с экрана. Билеты на лондонский BFI IMAX были распроданы на шесть недель вперёд, а когда открыли продажи на седьмую и восьмую — их смели за несколько часов. По оценкам аналитиков индустрии, такой ажиотаж вокруг почти трёхчасового эпоса с рейтингом R не наблюдался со времён «Оппенгеймера».

Однако триумф в прокате сопровождался шумом совсем иного толка. Задолго до премьеры Илон Маск, владелец платформы X, начал кампанию против кастинговых решений Нолана. Поводом стало приглашение Лупиты Нионго на роль Елены Троянской и трансгендерного актёра Эллиота Пейджа на роль Синона. Маск назвал режиссёра «расистом, настроенным против белых», обвинил в погоне за наградами и заявил, что Нолан «потерял целостность». К критике присоединились консервативные комментаторы, а в социальных сетях развернулась кампания ревью-бомбинга. В ответ на это, по данным агрегатора Rotten Tomatoes, зрительский рейтинг фильма достиг 97%, а критики выставили 94% — наивысший показатель в карьере постановщика. Сама Нионго заметила, что «наш актёрский состав отражает мир», а Нолан отмахнулся от споров, назвав разговоры до просмотра «нерелевантными».

Кульминацией этого противостояния стало обещание Маска создать собственную версию «Одиссеи». В конце июля он написал в X, что до конца 2026 года его нейросеть Grok Imagine выпустит полнометражный фильм, «исторически точный и верный искусству Гомера». К посту прилагался трёхминутный ролик, сгенерированный искусственным интеллектом, — сцена встречи Одиссея и нимфы Калипсо, где все персонажи были изображены с европейской внешностью. Позже Маск одобрил идею выделить 100 миллионов долларов Мелу Гибсону на съёмки адаптации с диалогами на гомеровском греческом и «скрупулёзно точными» кораблями и доспехами. Классицисты, впрочем, напомнили, что «Одиссея» — миф, а не историческая хроника, и что древние греки не оперировали современными расовыми категориями. По мнению профессора Дэниела Мендельсона из Бард-колледжа, гомеровские описания Елены сводятся к «общим банальностям», и мы не имеем представления о том, как она выглядела.

На этом фоне производственные детали картины Нолана выглядели почти как отдельный эпос. Съёмки проходили в шести странах, от Марокко до Исландии, где сцены Аида снимали во время полуночного солнца под проливным дождём. Для сцены битвы у Трои команда оператора Хойте ван Хойтема изобрела «пираэдры» — треугольные LED-панели, имитирующие пламя. Композитор Людвиг Йоранссон отказался от оркестра, использовав только древнегреческие инструменты: бронзовые гонги, лиры и авлосы. А Мэтт Деймон, сбросивший для роли девять килограммов, признался, что в самых зрелищных кадрах его мускулистые руки принадлежат не ему, а канадской каскадёрше Девон Далтон ростом 137 сантиметров — «с самыми потрясающими бицепсами, которые я когда-либо видел». Именно этот образ — хрупкая женщина, чьи руки на экране становятся руками царя Итаки, — возможно, лучше всего передаёт природу нынешней «Одиссеи»: мифа, который каждый век пересобирает заново, не спрашивая разрешения у богов.