В середине июня администрация США потребовала от компании Anthropic заблокировать доступ к её самым продвинутым моделям искусственного интеллекта — Fable 5 и Mythos 5 — для всех пользователей без американского гражданства. Anthropic, не имея технической возможности фильтровать клиентов по паспорту, была вынуждена полностью отключить доступ к обеим системам. Этот шаг мгновенно превратил доступ к передовому ИИ в инструмент технологического протекционизма и обозначил новый водораздел в глобальной цифровой политике.

Поводом для запрета стали, по данным СМИ, инциденты с участием сотрудников Amazon, которые сумели получить от Fable ответы, имеющие отношение к безопасности, несмотря на встроенные ограничения. Ранее модель Mythos, по заявлению сенатора Марка Уорнера, за несколько часов взломала почти все засекреченные ресурсы Агентства национальной безопасности США. Пентагон ещё до запрета отказался от использования систем Anthropic в автономных вооружениях, а после блокировки глава ведомства Пит Хегсет назвал это решение «правильным шагом». При этом, как отмечают в Москве, американские военные одновременно применяли чат-бот Grok компании xAI Илона Маска для нанесения ударов по Ирану, а сама xAI получила поддержку Белого дома в судебном споре о загрязнении воздуха. Президент Трамп в интервью Axios заявил, что больше не считает Anthropic угрозой национальной безопасности, поскольку её руководство отреагировало «быстро и ответственно», но не исключил использования чрезвычайных полномочий в рамках Закона об оборонном производстве.

В Европе блокировка вызвала отрезвление. Как пишет Frankfurter Allgemeine Zeitung, континент осознал, что доступ к ключевым ИИ-технологиям зависит от «настроения Дональда Трампа». Собственные разработки — лучшее из европейских решений, модель французской Mistral, — пока заметно уступают американским. Встреча лидеров G7 с главами ИИ-компаний на саммите во Франции не привела к снятию ограничений. В Брюсселе и европейских столицах усиливаются призывы к форсированному созданию суверенной ИИ-инфраструктуры, чтобы снизить зависимость от решений Вашингтона.

Параллельно в Аргентине развернулась дискуссия о правовых рамках для автономных ИИ-агентов. Президент Хавьер Милей предложил создать юридическую фигуру «нечеловеческой корпорации» — компании, управляемой алгоритмами без участия людей, — ссылаясь на исторический опыт обществ с ограниченной ответственностью. Историк Юваль Ной Харари в Financial Times возразил, что наделение ИИ правосубъектностью без механизмов ответственности (для алгоритма невозможна тюрьма) способно породить новые формы бесконтрольного влияния. Этот спор, хотя и кажется далёким от практических нужд, задаёт рамку для будущего регулирования: сможет ли право адаптироваться к субъектам, не являющимся людьми. Для России, где дискуссия о регулировании ИИ только набирает обороты, аргентинский эксперимент может стать показательным прецедентом.