На Ближнем Востоке одновременно разворачиваются два взаимосвязанных процесса: стремительное строительство физической и цифровой инфраструктуры и осторожное, но неуклонное внедрение искусственного интеллекта. Ключевым событием последних месяцев стал запуск интегрированного логистического коридора, который связывает порты эмирата Шарджа с оманскими портами через сухопутные погранпереходы. Проект, реализуемый властями Шарджи и оператором Gulftainer, опирается на новый логистический комплекс «Саджжа» площадью более 3 миллионов квадратных футов и проектной мощностью свыше 850 тысяч стандартных контейнеров в год. Как подчеркивают в Торгово-промышленной палате Шарджи, этот маршрут призван повысить эффективность цепочек поставок и укрепить позиции эмирата как регионального торгового хаба. Параллельно Оман развивает особые экономические зоны: в Дукме утвержден генеральный план прибрежного туризма с мариной, полями для гольфа и экологическими объектами, а Управление специальных экономических зон (OPAZ) закрепляет за каждой площадкой особую промышленную специализацию — от переработки полезных ископаемых до «зеленой» энергетики.

Цифровой ландшафт региона меняется не менее радикально. В Саудовской Аравии, по данным статистического ведомства, доступ к интернету имеют 98,1% предприятий, а использование технологий ИИ в бизнесе подскочило на 20% за год. В Омане объем транзакций через локальные шлюзы электронных платежей достиг 3,2 млрд риалов, увеличившись на 76,3%, а платежи по QR-кодам выросли на 133,5%. Центральный банк Омана фиксирует фундаментальный сдвиг в поведении потребителей и институтов, соответствующий целям «Видения 2040». Одновременно Маскат анонсировал шесть стратегических проектов в сфере кибербезопасности, включая центр мониторинга на базе ИИ стоимостью 10 млн долларов, и привлек китайских инвесторов: компания Orion Solar намерена построить крупный завод по выпуску солнечных панелей, а XCyber — региональный хаб киберзащиты. Эти шаги, как считают в Пекине, подтверждают растущее доверие к султанату как площадке для высокотехнологичных производств.

Однако глобальный контекст заставляет с осторожностью оценивать перспективы тотальной цифровизации. Исследования в Бразилии показывают, что 84% потребителей не доверяют изображениям, сгенерированным ИИ, и выше ценят контент, созданный людьми. В Швеции общественная дискуссия вокруг использования полицией платформы Palantir для анализа данных граждан обнажила глубокую тревогу: 69% молодых людей опасаются, что ИИ лишит их рабочих мест. Схожие настроения фиксирует опрос Visa в Иордании: 80% респондентов уже применяют ИИ для покупок, но лишь 16% готовы доверить алгоритмам завершение транзакции, а 81% считают, что ИИ должен защищать от мошенничества, но пока не справляется. Этот разрыв между энтузиазмом внедрения и дефицитом доверия, по мнению аналитиков в Брюсселе, становится главным вызовом для экономик, делающих ставку на искусственный интеллект.

На этом фоне страны Залива пытаются выстроить институциональные механизмы, способные смягчить риски. В Омане компания Credit Oman застраховала внутренние продажи на сумму свыше 180 млн риалов, обеспечивая доверие в коммерческих сделках. Исламские финансовые структуры — такие как Sharakah и Shariyah Review Bureau — продолжают предоставлять шариатское финансирование и надзор за инвестиционными фондами, что укрепляет предсказуемость на рынках. Энергетический сектор Омана, наращивая добычу углеводородов, одновременно внедряет технологии улавливания углерода и расширяет возобновляемую генерацию, стремясь к углеродной нейтральности к 2050 году. Для России и стран постсоветского пространства эта ближневосточная модель — сочетание масштабных инфраструктурных проектов, цифровизации и осторожного регулирования — может служить ориентиром в условиях собственных логистических и технологических трансформаций. Вопрос, удастся ли региону превратить доверие в «твердую валюту будущего», как формулируют шведские эксперты, остается открытым, но ставки уже сделаны.